Ах, друзья мои, я провела на Святой земле меньше суток, но влюбилась в Израиль всем сердцем окончательно и бесповоротно! Израиль сказочная страна, пробудившая во мне остроту самых необычных чувств. Я так старалась запечатлеть в сердце каждое мгновенье на Святой земле, все, казалось наполненным  особым смыслом.

Наш самолет приземлился в аэропорту Бен-Гуриона поздно вечером, накануне международной президентской конференции, посвященной 60-летию со дня основания государства Израиль, проходившей 14 мая.

Первое впечатление, которое я испытала, спускаясь по трапу, в Израиле какой-то совершенно другой воздух. В нем почувствовалось что-то такое необъяснимо родное… Мы добрались до Иерусалима уже далеко за полночь. Утром из гостиницы нас отвезли во Дворец конгрессов, где должен был выступать спикер Совета Федерации Сергей Миронов, в составе делегации которого мы собственно и прилетели.

Я рассматривала из окна автобуса уютные узкие улочки, дома из желтого камня и думала вслух: «Иерусалим, и в самом деле, золотой город, как поется в известной народной песне». «Если посмотреть на Иерусалим с горы, в искрящихся лучах солнца он будет совершенно белым», - прервала мои размышления коллега из ИТАР-ТАССа.

Дожидаясь начала конференции, наш спикер подошел к нам и рассказал, что за завтраком успел дать интервью газете Jerusalem-post, и израильские журналисты припомнили ему его демарш в 2002 году. Миронов тогда совершал свой первый официальный визит в Израиль в качестве спикера верхней палаты российского парламента. Накануне его прилета в Тель-Авиве случился чудовищный теракт, в котором погибло более двух десятков молодых людей. Миронов приехал на место трагедии и поговорил с убитыми горем родителями, а после этого наотрез отказался следовать дипломатическому протоколу и ехать на встречу с Арафатом в Рамаллу. Отчаянный демарш спикера в Израиле не забыли, и израильские политики при каждой удобной возможности вспоминали этот эпизод во время общения с ним.

Выступая на конференции, Миронов предложил создать в Иерусалиме межконфессиональный центр, который бы занимался исследованием трех мировых религий: христианства, иудаизма и ислама.

Из Дворца конгрессов нашу небольшую группу из четырех российских журналистов отвезли в Старый город. Минуя арабский рынок, где к нам то и дело настойчиво приставали арабские торговцы с предложениями посетить именно их единственные и неповторимые лавки, мы проследовали к храму гроба Господня. Было так необычно идти по каменной брусчатке, осознавая, что камни настолько древние, что по ним могли ходить персонажи из Библии. У храма, как ни странно, слышалась в основном только русская речь. Мы поднялись на Голгофу, спустились к камню, на который положили тело Иисуса, снятое с креста, а потом прошли в предел, откуда Он вознесся на Небеса.

Когда я читала Евангелие, мне почему-то казалось, что эти три события – распятие, погребение и чудесное воскресенье были разведены территориально, а оказалось, что все это происходило так рядом, так близко.

В пределе воскресения меня охватили совершенно необъяснимые, светлые, трогательные чувства – Библейская история как будто ожила для меня здесь и сейчас. И я подумала, зачем создавать какой-то межконфессиональный центр? Когда храм гроба Господня, по сути, таким центром сам по себе и является. Ключи от храма хранятся у арабов, камни, ведущие к храму, хранят историю иудаизма, а в самом храме есть и католический, и православный, и армянский пределы.

Атмосфера храма гроба Господня тронула даже сопровождающую нас сотрудницу посольства Анастасию, казалось, довольно холоднокровную даму. Она вдруг заметила: «Когда читаешь Библию, Иисус представляется таким недостижимым Богом, а когда находишься в храме гроба Господня понимаешь, что он был прежде всего человеком, ходил по этим самым улочкам…».

После посещения храма, я так мечтала пройти к Стене плача, для меня это было очень важно, но нас торопили с отъездом в Русскую Духовная Миссию, где у Миронова должна была состояться встреча с настоятелем. В РДМ мы опоздали, наш водитель не смог правильно выбрать направление, дороги из-за визита американского президента Джорджа Буша были перекрыты, и мы потратили уйму времени, чтобы добраться до места назначения, а оттуда снова отправились в Старый город к храму Воскресенья, теперь уже вместе со спикером. На пути меня настигло сообщение из редакции о том, что Леонид Невзлин выиграл суд, и нужно было срочно выяснять об этом подробности.

В храме Воскресенья нам показали камень с Голгофы, старинные колонны и отверстие в иерусалимской стене, которое, как оказалось, называется игольное ушко. Именно это отверстие Иисус имел в виду, когда говорил о том, что сложнее богатому войти в Царство небесное, чем верблюду пройти через игольное ушко. Отверстие в стене существовало для того, чтобы горожане могли проникать в город ночью, когда закрывались городские двери. Отверстие казалось совсем маленьким, верблюду действительно сложно было бы через него пройти, разве что верблюжонку. Нам сказали, что те, у кого много грехов застревают в этом отверстии, но мы со спикером все же решили пролезть через него, и не застряли.

На этом наше путешествие собственно и закончилось, нас отвезли на досмотр в аэропорт, а Сергея Миронова на встречу с Шимоном Пересом, на которой он должен был передать послание с поздравлениями в честь празднования дней независимости Израиля от нового российского президента Дмитрия Медведева.

Вот так мгновенно все и промчалась. Правда, нас пригласили вернуться в Израиль 20 мая на всемирный русскоязычный еврейский конгресс, проходивший в Иерусалиме 21-22 мая, и я всерьез загорелась этим предложением, мечтала дойти таки до Стены плача, но на этот раз редакция меня не отпустила. Это обстоятельство навело меня на философские размышления о том, можно ли брать от жизни все и сразу? Или жизнь, открывая возможности, что-то все же придерживает на потом?